TEENAGE SEX & DEATH AT CAMP MIASMA

В своих фильмах Джейн Шёнбрун исследует момент, когда медиа, которое ты потребляешь, перестаёт ощущаться чем-то отдельным от собственной жизни. TEENAGE SEX AND DEATH AT CAMP MIASMA берёт эту идею и помещает её прямо внутрь слэшер-франшизы в духе 80-х.

Ханна Айнбиндер играет Крис — молодого режиссёра, которую нанимают возродить CAMP MIASMA, многолетнюю хоррор-франшизу, измученную неудачными сиквелами и постепенно угасающей ностальгией. Одержимость проектом приводит Крис к Билли Пресли в исполнении Джиллиан Андерсон — той самой «последней девушке» оригинальной серии, которая уже много лет живёт в изоляции в лагере, где снимался первый фильм.

Отсюда фильм начинает постепенно разбирать отношения между фанатами, актёрами и картинами, которые формируют их жизнь и идентичность. Шёнбрун относится к вымышленной серии CAMP MIASMA с такой степенью детализации, которая обычно достаётся реально существовавшим франшизам: VHS-кассеты, сувениры, сиквелы, фанатская мифология, неудачные попытки перезапуска. Возникает ощущение, будто за пределами самого фильма уже существует целая история этой хоррор-франшизы.

Самая очевидная точка отсчёта — FRIDAY THE 13TH. Повсюду встречаются и следы других классических слэшеров, но Шёнбрун интересует не столько пародия, сколько то, что подобные фильмы значат для людей, которые на них выросли. Хоррор-фандом становится частью самого сюжета. Фильм задаётся вопросом: что происходит, когда то, что ты любил подростком, оказывается неразрывно связано с твоей сексуальностью, идентичностью и памятью?

Джиллиан Андерсон — особенно точный выбор на эту роль, потому что она приносит с собой десятилетия собственной истории в жанровом кино и телевидении. Для определённого поколения она уже неотделима от THE X-FILES. Здесь же Андерсон играет женщину, оказавшуюся в плену совсем другого наследия, — актрису, которую годами определяет одна роль, потому что все остальные отказываются её забывать.

До выхода фильма Шёнбрун описывала его примерно как PORTRAIT OF A LADY ON FIRE внутри сиквела FRIDAY THE 13TH. Это звучит абсурдно ровно до тех пор, пока не становится понятно, насколько серьёзно фильм относится к обеим половинам этого описания. Здесь есть кровь, кэмп и вся иконография слэшера, но одновременно — желание, близость и размышления о том, кто получает право определять смысл фильма после того, как зрители уже присвоили его себе.

После WE’RE ALL GOING TO THE WORLD’S FAIR и I SAW THE TV GLOW это третий полнометражный игровой фильм Шёнбрун и пока самый откровенно одержимый самим кинематографом. Это хоррор о хорроре, фандом о фандоме и кино о кинопроизводстве — и об опасности полюбить образ настолько сильно, что в какой-то момент начинаешь пытаться жить внутри него.