SHIVA BABY

SHIVA BABY Эммы Селигман почти полностью разворачивается в пространстве еврейского траурного собрания, но это гораздо больше, чем камерная комедия в одном помещении. Фильм заимствует напряжение и ритм у хоррора, превращая перекрывающиеся разговоры, семейные ожидания и социальную неловкость в сжатый кошмар публичной уязвимости. Важную роль в этом эффекте играет музыка Ариэля Маркса, доводящая повседневные взаимодействия почти до состояния паники.

При этом фильм по-настоящему смешной. Игра Рэйчел Сеннотт находится в центре ритма, построенного на неловких паузах, повторяющихся вопросах, уклончивых ответах и той особой «жестокости», которая возникает, когда ты оказываешься в комнате, полной людей, уверенных, что они тебя знают. Мы все через это проходили! Комедийное чувство времени Сеннотт в сочетании со способностью Селигман превращать социальные ритуалы в болезненно узнаваемые ситуации делает фильм по-настоящему смешным.

Часть репутации фильма связана и с его точностью. Еврейская среда здесь не является декоративным фоном — она становится движущей силой всего повествования. Темы квир-идентичности, самопрезентации и межпоколенческого давления придают фильму ощущение свежести и цельности, особенно для дебютной работы.